Карр Калеб - Ласло Крайцлер 1



КАЛЕБ КАРР
АЛИЕНИСТ
ЛАСЛО КРАЙЦЛЕР – 1
Аннотация
XIX век на исходе. НьюЙорк, уже ставший вселенским Вавилоном, потрясен чередой неслыханных доселе зверств. В городских трущобах убивают детей, и увечья, которые наносят им, от раза к разу все изощреннее.

Исполняется некий кровавый ритуал, а полиция не способна решить эту жуткую загадку. Будущий президент США Теодор Рузвельт собирает группу специалистов, для которых криминальные расследования – дело такое же новое, как и для профессиональных детективов. Так на сиену выходят выдающийся психологалиенист Ласло Крайцлер, репортер уголовной хроники газеты «Таймс» Джон Скайлер Мур, первая» истории женщинаполицейский Сара Говард и детективы сержанты братья Айзексоны – сторонники нетрадиционных методов ведения следствия. Охота начинается…
Однако новое зло в старой Америке уже проснулось – и никто не сможет пережить встречу с ним лицом к лицу. Роман Калеба Карра «Алиенист», самый знаменитый исторический триллер последнего десятилетия.
Тем, кто желает оставаться молодыми в старости, уже в молодости следует стать стариками.
Джон Рэй1, 1670
Замечание автора
До начала двадцатого столетия люди, страдавшие психическими расстройствами, считались «отчужденными» не только от общества, но и от своей человеческой природы. В те времена специалистов, занимавшихся изучением психических патологий, называли алиенистами.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ВОСПРИЯТИЕ
… Пока часть того, что составляет наше восприятие, поступает к нам через органы чувств от объекта, находящегося перед нами, другая (и, быть может, значительно большая) часть всегда приходит из глубин нашего собственного разума.
Уильям Джеймс. «Принципы психологии»2
Эти кровавые мечты –
Что порождает их?
Франческо Пьяве. Из оперы Верди «Макбет»
ГЛАВА 1
8 января 1919 года
Теодора больше нет.
В словах, которые я только что написал, не больше смысла, чем в образе его гроба, погружающегося в клочок песчаной земли неподалеку от СагаморХилл – места, любимого им более всех прочих райских уголков. Еще когда я стоял там, продуваемый насквозь стылым январским ветром с пролива ЛонгАйленд, мне подумалось: «Конечно.

Это шутка». Конечно, он сейчас сорвет крышку гроба, ослепит нас всех своей дурацкой усмешкой, скорее смахивающей на оскал, и зайдется в дребезжащем и режущем слух хохоте.

Потом объявит, что, мол, есть срочное дело – «Есть работенка!» – и мы будем незамедлительно построены для выполнения ответственейшего задания: защите некоего маловразумительного вида тритонов от хищнического истребления индустриальным гигантом, коий преступным путем разместил свое зловонное производство в местах любовных игрищ крошечных рептилий… И я был не одинок в этих фантазиях, все присутствовавшие на похоронах чувствовали нечто подобное – это было написано на их лицах. Представить, что Теодор Рузвельт действительно покинул нас… совершенно немыслимо.
Хотя в действительности никто не отдавал себе отчета, что он стал угасать уже давно, с тех пор как его сын Квентин пал жертвой Великой Бойни в ее последние дни. Сесил СпрингРайс, явив однажды образец типично британского сплава искренней заботы и не менее искренней язвительности, пробубнил, что Рузвельт всю свою жизнь был «шестилетним ребенком».

В свою очередь Герм Хагедорн заметил, что после того, как самолет Квентина летом 1918го сбили, «ребенок в Теодоре умер». Сегодня вечером, ужиная с Ласло Крайцлером у Дельмонико, я напомнил ему об этих словах Хагедорна. На протяжении двух оставшихся перемен блюд я был нещадно подвергаем длите



Назад