Карр Джон Диксон - Ньюгейтская Невеста



ДЖОН ДИКСОН КАРР
НЬЮГЕЙТСКАЯ НЕВЕСТА
Посвящается Клэрис
Лучше всего об этом много лет назад сказал Р. Л. С.2 Если это дело стоило делать и если вышло по возможности хорошо, если с этих несовершенных страниц возносится хотя бы легкое пламя вдохновения, это во многом твоя заслуга.
Глава 1
Представляющая палача
Повешение Дика Даруэнта было назначено на завтра у Двери Должников Ньюгейтской тюрьмы3.
Ночью не должно было раздаваться никаких зловещих звуков — даже ударов колокола церкви Гроба Господня4. И лишь на рассвете зрители услышали бы цоканье копыт по булыжникам мостовой и скрип колес, когда лошади вывозили бы виселицу из главных ворот. Виселица высотой в дюжину футов была тяжелой и такой широкой, что на ее помосте могли бы танцевать десять пар.
Боковины виселицы, обшитые досками, как козлы для кучера, от помоста до колес, были выкрашены в черный цвет. По указанию палача Джона Лэнгли виселицу надлежало установить у Двери Должников.
Толпа начала собираться возле тюрьмы уже вечером накануне казни.
— Черт! — хрипло выругался надзиратель, дежуривший в сторожке над главными воротами. — Уже собирается толпа!
Высунувшись из окна, он посмотрел вниз и налево на темную улицу Олд-Бейли5.
Второй надзиратель подошел к окну; он занимал эту должность меньше месяца, но длинный красный плащ был почти таким же грязным, как у его многоопытного товарища. Отблески пламени единственной свечи, горевшей на столе в комнате с побеленными стенами, играли на спинах двоих мужчин, выглядывающих наружу.
— Беспорядков быть не должно, — возразил второй надзиратель.
— Это почему?
— Люди любят Дика.
Первый надзиратель, по кличке Красноносый, наклонился из окна и любовно похлопал каменный фасад Ньюгейта.
— Холлоуэя и Хэггерти6 тоже любили, — донесся снаружи его хриплый голос, — когда Бранскилл вздернул их в 1807 году.
— Ну и что?
— Двадцать восемь человек из тех, кто пришел поглазеть на казнь, задавили насмерть возле эшафота. Не говоря уже о раненых. И это истинная правда.
Второй надзиратель, высокий тощий парень по имени Джейми, втянул голову в плечи и отошел от окна. Он не сомневался, что это истинная правда.
— И никаких беспорядков не было, — продолжал Красноносый. — Во всяком случае, того, что мы называем беспорядками. Все обычно начинается, когда приговоренного выводят из Двери Должников и толпа орет: "Шапки долой!"
— Почему? — допытывался Джейми.
Красноносый задумался, продолжая похлопывать по фасаду тюрьмы.
— Прежде всего, потому, что большинство зрителей пьяны. На рассвете они начинают свистеть, кричать и петь. Иногда собака схватит кого-то за лодыжку, или женщину придавят так сильно, что она завопит во все горло.

Ну а потом... — Красноносый описал руками круг за окном. В его хриплом голосе послышалась усмешка. — Но интереснее всего, когда палач тоже пьян, хотя толпе это не нравится.
— Мне бы тоже не понравилось, — заявил Джейми.
Красноносый медленно повернулся. На фоне окна вырисовывалась его мясистая физиономия с синеватыми прожилками, тянущимися от носа.
— Ну и простофиля! — хмыкнул он. — Помню, я видел старину Бранскилла, до того как Лэнгли занял его место. Бедняга так накачался бренди с водой, что пытался накинуть петлю на шею священника вместо осужденного. И это истинная правда!
Обоим было не по себе, и оба это знали. Но даже не заикнулись о том страшном ощущении, что прочно засело в голове, подобно сгустку страха. Причем страх этот не имел ничего общего с предстоящей казнью.
Повешение для них и для многих других было хорошо знак



Назад