Карвер Раймонд - О Чем Мы Говорим, Когда Говорим О Любви



Раймонд Карвер
О чем мы говорим, когда говорим о любви
Мой приятель Мэл Мак-Гиннис говорит. Мэл Мак-Гиннис - кардиолог, так
что иногда имеет право.
Мы вчетвером сидим у него за кухонным столом, пьем джин. Солнечный свет
из большого окна за раковиной заливает кухню. Мы - это Мэл, я, его вторая
жена Тереза - Терри, как мы ее зовем, - и моя жена Лора. Мы тогда жили в
Альбукерке. Хотя все были не местные.
На столе стояло ведерко со льдом. Джин и тоник ходили по кругу, и мы
как-то подняли тему любви. Мэл мыслил истинную любовь не больше не меньше
как любовь духовную. Он говорил, что проучился пять лет в семинарии,
прежде чем ушел в мединститут. Говорил, что до сих пор рассматривает
семинарские годы как самые важные в жизни.
Терри сказала, что мужчина, с которым она жила до Мэла, так сильно ее
любил, что пытался убить.
Потом Терри сказала:
- Он меня избил как-то ночью. Таскал по гостиной за щиколотки. Все
повторял: "Я тебя люблю, люблю тебя, суку." Все таскал и таскал по
гостиной. У меня голова стукалась обо все. - Терри оглядела стол. - Куда
вы денете такую любовь?
Она была худенькая, как тростинка, темноглазая. С милым лицом и
длинными волосами, спадавшими на спину. Любила черепаховые ожерелья и
длинные серьги с подвесками.
- Господи, не говори глупостей. Это не любовь, сама понимаешь, -
сказал Мэл.
- Не знаю, как там это называется, но уж никак не любовь.
- Говори ты, что хочешь, но я знаю, что это любовь, - сказала Терри.
- Для тебя, может быть, и бред, но все равно это было по-настоящему. Люди
все разные, Мэл. Конечно, он иногда поступал бредово. Пускай так. Но меня
он любил.
По-своему, может быть, но любил меня. Любовь там была, Мэл. И не
говори, что это не так.
Мэл вздохнул. Взял стакан и повернулся к нам с Лорой.
- Он грозился меня убить, - сказал Мэл. Он допил свой джин и
потянулся за бутылкой. - Терри - особа романтическая. Терри из тех, у
кого кредо: "Бьет - значит, любит". Терри, лапа, не надо так смотреть. -
Мэл перегнулся через стол и провел пальцами по щеке Терри. Улыбнулся ей.
- Теперь он подлизывается, - сказала Терри.
- Где подлизывается? - сказал Мэл. - За что тут подлизываться? Я что
знаю, то знаю. Вот и все.
- Как мы вообще на эту тему вышли? - спросила Терри. Она подняла
стакан и выпила. - У Мэла вечно на уме любовь, - сказала она. - Что,
лапушка, неправда? - Она улыбнулась, и я подумал, что на том делу и конец.
- Просто я бы не назвал поведение Эда любовью. Вот и все, что я
говорю, лапушка, - сказал Мэл. - А вы как, ребята? - сказал Мэл нам с
Лорой. - По-вашему, это как? Любовь?
- Меня ты зря спрашиваешь, - сказал я. - Я этого человека даже не
знал.
Только имя слышал мимоходом. Откуда тут знать? Нужно знать подробности.
Но, по-моему, ты говоришь, что любовь должна быть абсолютом.
Мэл сказал:
- Та любовь, про которую я говорю, - да. Любовь, про которую я
говорю, - это когда не пытаешься убивать людей.
Лора сказала:
- Я ничего не знаю ни про Эда, ни про обстоятельства. Но кто вообще
может рассудить чужие обстоятельства?
Я погладил Лору тыльной стороной ладони. Она коротко улыбнулась мне. Я
взял лорину руку. Рука была теплая, с идеально наманикюренными и
отполированными ногтями. Я обхватил ее за запястье и обнял Лору.
- Когда я ушла, он выпил крысиный яд, - сказала Терри. Она обхватила
себя руками за плечи. - Его отвезли в больницу, в Санта-Фе. Мы там тогда
жили, миль десять оттуда. Его спасли. Но у него какая-то дрянь случилась с
деснами. В смысле, они от зубов



Назад